Копыто лошади отпечаталось на сером капоте машины, а это может привести в отчаяние любого владельца автомобиля.

То, как я выскочил, довольно грустное воспоминание. Я обругал амазонку, сказав все, что думаю об ее архаическом способе передвижения в нашу эпоху, когда за два часа можно слетать за покупками в Нью-Йорк или на матч в любую страну света! Наживать себе геморрой, трясясь в седле, - это идиотизм! Разыгрывать из себя на современной улице госпожу герцогиню во время псовой охоты - это пахнет слабоумием!

Пока я вопил и ругался, ее ступни сжимали бока лошади, отчего плавно покачивались ее восхитительные бедра, мощь которых превосходила силу баков моей машины.

Инес гарцевала на месте, подтягивая удила и восклицая: "Тарзан! Гоп! Успокойся!" Она была великолепна в своем белом костюме - настоящий кентавр.

Я краснел от смущения, вышел из терпения, так как инцидент начал собирать толпу мальчишек, которые истинно по-парижски зубоскалили и изливались в саркастических замечаниях. Тут были письмоносцы, мусорщики, продавцы газет, и их сборище пугало лошадь. В конце концов амазонка сказала:

- Манеж на соседней улице. Там и составим акт.

Я поехал за ней, любуясь, как она подскакивает в седле: гоп, гоп!.. Я начал забывать о пробоине в капоте машины, а между тем она была внушительной.

Я спрашивал себя, как я буду ездить с такой отметиной в дальнейшем.

В конце концов мы очутились в большом мощеном дворе, в котором воняло навозом и потной кожей. Конюхи заплетали хвосты лошадям, как мамаши - косы своим доченькам.

Наездница спешилась я подошла к моей машине. Ее глаза с золотистыми искорками сверкали от дерзкого нескромного озорства.

- На вашем месте я не трогала бы эту вмятину, - заявила она. - Такая великолепная отметка. Это оригинально. И потом, подкова приносит счастье. В конце концов, вы откроете новую моду.