Алексис Ляфонь принадлежал как раз к этой категории людей. Они заранее решают за других людей, и их суждения обычно идут вразрез с благополучием индивида.

Смотришь на его серые перчатки, лежащие на коленях, на властные руки, наделенные обвиняющим перстом, похожим на клешню краба с выступающим суставом, и тебя охватывает невыносимая тоска.

Я довольно долго рассматриваю его лицо - не из удовольствия, а потому что этот господин интересен для меня, как и другие - потенциальные убийцы и поджигатели.

- Ваш клиент застраховал свою жизнь на один-единственный день - второе июня, господин Ляфонь? Правильно ли я понял?

- Абсолютно! Любопытно, не правда ли?

- Да, пожалуй... Думаю, вы поинтересовались причиной такого решения?

"Папаша" хрипит и тянет носом - первый признак начинающегося катара.

- По правде говоря, я сам уезжал в Гренаду, и страховка была заключена без меня.

Наверное, когда он вернулся, в его конторе стоял дым коромыслом, и, вероятно, не одно гордое дерево вогнулось и пострадало от яростных порывов бури.

Он продолжает.

- Застрахованный утверждает, что его замучал сон, который преследует его долгое время и стал наваждением. Во сне он много раз видел первую страницу газеты от 2-го июня сего года, на которой жирным шрифтом напечатано объявление о его смерти. Измученный этим видением, он решил застраховаться.

- В чью пользу?

- Своей супруги, детей у них нет.

- И ваше общество согласилось на такой полис? Глаза "папаши" вновь начинают метать злобные искры, затем становятся похожими на устриц, поданных на новогодний стол и выброшенных в помойный бак 1-го января.

- Я повторяю вам, что отсутствовал. Мой заместитель счел возможным дать согласие. Бедный заместитель!

- Каковы точные условия этого соглашения?

- Договорились исключить самоубийство - и то ладно. Кроме того, оговорили, что наш клиент в этот день никуда не пойдет и не будет заниматься ни чем таким, что может привести к катастрофе.